Будем … надеяться, что память о Фёдоре Петровиче Гаазе не окончательно умрет и в широком круге образованного общества. Память о людях, подобных ему, должна быть поддерживаема как светильник, льющий кроткий, примирительный свет…Люди, подобные Гаазу, должны быть близки и дороги обществу, если оно не хочет совершенно погрязнуть в низменной суете эгоистических расчетов».
А.Ф.Кони
Доктор Фёдор Петро́вич (Иванович) Га́аз (Фридрих-Иосиф, нем. Friedrich Joseph Laurentius Haass) (1780 - 1853) жил и работал в России с 1806 г. по 1853 г. В начале своей карьеры он был преуспевающим практикующим врачом, ученым, чиновником, главным врачом московских больниц и Московской медицинской конторы, дослужившимся до звания колежского советника и внесшим огромный вклад в развитие отечественной курортологии и бальнеологии на Кавказских Минеральных Водах, быстро разбогатевшим благодаря частной медицинской практике в Москве. Его пациентами были видные ученые, аристократы и многие именитые москвичи. Но в историю медицины Федор Петрович Гааз вошел прежде всего благодаря своей многолетней филантропической деятельности врача-бессребреника в Москве: на пике своей карьеры он свернул с пути состоятельного врача и чиновника и отдал свое настоящее и будущее, всю свою энергию и свое благосостояние самым бедным и несчастным пациентам - неимущим, арестантам, бродягам и бездомным, униженным и оскорбленным, получив в народе прозвание «святой доктор» (а чуть позднее в московской интеллигенции – «неисправимый филантроп») [1–6].
Фридрих Иозеф Гааз родился 10 августа 1780 года в старой кельнской медицинской семье в маленьком старинном живописном городе Бад Мюнстерайфеле в земле Северный Рейн-Вестфалия, вблизи от Кельна. Его дед и дядя были докторами медицины, а отец – аптекарем, он воспитывал в своих детях христианскую добродетель, любовь и уважение к ближним. Несмотря на многочисленность семьи (у Фридриха были 4 брата и 3 сестры) и ограниченность в средствах, все братья получили хорошее образование.
Ф. Гааз обучался в гимназии при иезуитском монастыре, вырос искренним, благочестивым католиком, терпимым к другим убеждениям. После шестилетнего обучения в гимназии в Мюнстерейфеле Ф. Гааз изучал естественные науки, медицину и изящную словесность в Академической школе в Кельне. После этого в 1802 году Ф. Гааз поступает в Йенский университет для изучения естественных наук и медицины. Изучение законов природы в ту эпоху неизменно связывали с философией, и все, кто занимался естествознанием, называли себя философами, поэтому обязательным предметом для изучения будущими врачами являлась и философия. Вопросы о месте и роли врача в жизни общества и о назначении медицины постоянно обсуждались в медицинской и философской университетской среде. В этот период большое влияние на него оказывает профессор философии Ф. Шеллинг, также изучающий естествознание и медицину. В дальнейшем он состоял в переписке с Ф. Гаазом и оказал значительное влияние на формирование естественно-научного и медицинского мышления Ф. Гааза. По принятой в то время системе немецкого университетского образования студенты могли в течение 3-4,5 лет переходить из университета в университет для выбора предметов и профессоров, и в мае 1803 г. для продолжения медицинского образования Ф. Гааз переходит в Геттингенский университет, который занимал первое место среди германских университетов. Это был один из самых либеральных университетов не только Германии, но и Европы, и привлекал к себе либеральную молодежь из различных стран, в том числе и из России. Кроме лекций, лабораторных занятий и семинаров, формой подготовки молодых ученых являлись также заседания научного общества университета, где студенты и профессора обсуждали результаты исследований и все актуальные вопросы изучаемых предметов. Члены общества переписывались с иностранными членами и учеными Европы и России. Ф. Гааз называл своим учителем профессора Иоганна Фридриха Блюменбаха (1752-1840) [7], одного из основоположников сравнительной анатомии и антропологии, преподававшего в университете более 60 лет, занимавшегося анатомией, зоологией и антропологией, и возглавлявшего кафедру клинической медицины. Лекции Блюменбаха по естественной истории привлекали к себе большую аудиторию слушателей, и профессор сумел объединить вокруг себя многих молодых ученых, получивших в дальнейшем мировую известность, - А. Гумбольта, Г. Лангсдорфа, Ф. Хорнеманна, У. Зеетцена.
В Геттингенском университете Ф. Гааз начал изучать глазные болезни, которые преподавали два известных немецких хирурга и офтальмолога: А.Г. Рихтер (1742-1812) и его ученик и К.Г Гимли (1772-1837).
По рекомендации К.Г. Гимли, 20 июня 1805 г. без защиты диссертации вопреки обычаям и правилам присвоения степеней Фридриху Гаазу была заочно присвоена степень доктора медицины по материалам его исследований и незаконченного из-за болезни сочинения "о воздухе, воде и болезнях".
После получения степени доктора медицины Ф. Гааз отправился в Венский университет для продолжения изучения глазных болезней на офтальмологической кафедре, которую в то время возглавлял А. Шмидт (1756-1809), издававший научный журнал "Ophtalmologische Bibliotek" - "Офтальмологическую библиотеку" (1802-1807) совместно с геттингенским коллегой - профессором К. Гимли. Шмидт был разносторонне образованным врачом-практиком с широким клиническим кругозором общей медицины. Основной врачебной специальностью доктора Гааза так и остались глазные болезни, однако в клинической практике он всегда был врачом самого широкого профиля [8].
В конце 1805 г. из-за занятия Вены наполеоновскими войсками и заболевания тифом Ф. Гааз остался без средств к существованию, что вынудило обратиться за помощью к отцу. Один из коллег - доктор Капеллини сообщил Гаазу о возможности получить место семейного врача князей В.А. и Н.Г. Репниных-Волконских, тогда Ф. Гааз на одолженные значительные денежные средства приобрел необходимые хирургические, акушерские и офтальмологические инструменты и подписал договор на 4 года с февраля 1806 г. по 31 января 1810 г. с указанием, что «Доктор Гааз может также заниматься практикой в Петербурге и повсюду" [9]. Однако, после возвращения в Россию оказалось, что планы князя Н.Г. Репнина-Волконского изменились, он не смог постоянно оставаться в России из-за дипломатических поручений. Тогда Ф. Гааз решил найти применение своему образованию и способностям в Москве, где с 1806 г. начал практиковать в качестве глазного врача. Несмотря на свободное общение на французском языке, Фридрих Гааз старательно изучал русский язык.
Уже в первые годы своей жизни в Москве, доктор Гааз обратил внимание на частое отсутствие даже элементарной медицинской помощи в богадельнях из-за нежелания попечителей и управляющих оплачивать работу врачей. Ф. Гааз безвозмездную оказывал лечебную помощь больным в Екатерининском и Преображенском богаделенных домах. В такие богадельни Федор Петрович приходил по несколько раз в неделю без оплаты и безвозмездно приносил с собой необходимые лекарства.
«Не прошло и двух лет, как доктора Федора Петровича — так его стали называть москвичи — знали во дворцах и в скромных квартирках, в богатых особняках и в убогих избенках», отмечали современники. Примечательно, что куда бы ни приходил «он [доктор Гааз] всегда был в черном фраке с белоснежным кружевным жабо, в коротких панталонах, черных шелковых чулках и башмаках с блестящими стальными пряжками» [10].
Авторитет Ф. Гааза среди больных и результаты его лечебной работы явились основанием для назначения его на пост главного врача Павловской больницы. О докторе узнала вдовствующая императрица Мария Федоровна, которая попросила царя Александра I принять доктора Гааза на казенную службу. В 1807 году Ф.П. Гааз указом Императора Александра Павловича был назначен на должность главного врача Московского госпиталя имени императора Павла I (Павловской больницы). 4 июня 1807 г. контора Павловской больницы в Москве получила, приказ, в котором говорилось: « ... По отличному одобрению знания и искусства доктора медицины Гааза, как в лечении разных болезней, так и в операциях Императорское Величество [императрица Мария Федоровна] находит его достойным быть определену в Павловской больнице над медицинской частью главным доктором .... и Высочайше соизволяет сделать по сему надлежащее распоряжение, а его Гааза заставить вступить в сию должность немедленно что же касается до того, что он российского языка не умеет, то он может оного выучить скоро, сколько нужно будет по его должности, а между тем с нашими штаб-лекарями он может изъясняться по латыни...» [11]
Ф. Гааз был главным доктором Павловской больницы (в настоящее время – городская клиническая больница №4 Департамента здравоохранения Москвы) с 1807 по 1812 гг. Несмотря на свою занятость, Федор Гааз продолжал в свободное от службы время лечить больных в московских богадельнях и приютах.
По приезде в Москву Ф. Гааз интересуется развитием медицинской науки, активно участвует в работе научных обществ при Московском университете: «Общества соревнования врачебных и физических наук», первого научного медицинского общества, основанного в 1804 г. и впоследствии переименованного в «Физико-медицинское общество», [12,13]; «Общества испытателей природы», основанного в 1805 г. [14–16]; уже в 1806 г. был избран ординарным членом «Общества соревнования врачебных и физических наук» - среди лишь 15 ученых из общего количества общества почти 100 членов, что является несомненным признанием его научных и клинических заслуг, а в 1807 г. – ординарным членом «Общества испытателей природы».
В трудах, издаваемых «Обществом соревнования врачебных и физических наук» сообщалось о докладах доктора Ф. Гааза, прочитанных им на заседаниях в 1807-1822 гг., например, «Сообщение о природе болезни» [17].
В 1808-1810 гг. Ф. Гааз активно участвовал в сборе материалов для «составления истории московского климата и эпидемий» в связи с распространенным в это время в медицинской науке мнением о «влиянии воздуха и годовых перемен погоды на жизнь и здравие». Для повышения достоверности в различных районах города проводились непрерывные метеорологические наблюдения, а «некоторые из членов, занимающихся врачебной практикой, представили свои наблюдения о течении и свойствах повальных болезней» в Москве [18,19]. Одновременно проводились исследования, касающиеся влияния «народных занятий и ремесел на здоровье работающих и ремесленников», что можно назвать началом изучения профессиональных заболеваний. Собранный материал по медико-топографическому описанию Москвы предполагалось обобщить в монографии.
Ф. Гааз также участвовал в проведении этих исследований, так как «природа и климат были ему интересны еще в Геттингенском университете», где он полученные в течение 10 лет метеорологические данные «связал с фазами Луны» [9]. В 1811 г. «Гааз сообщил о метеорологических наблюдениях за осенние и зимние месяцы 1810 года, привел данные наблюдений за каждый день начала 1811 года, сделанных в Павловском госпитале, сведя эти данные в одну таблицу» [18].
Результаты метеорологические наблюдения, проводимых Ф. Гаазом во время пребывания на Кавказе (1809, 1810) были опубликованы в виде метеорологических таблиц в книге о поездке на Александровские воды. Гааз приводит таблицы обозначения звездного неба, предложенные Мангеймским метеорологическим обществом, которые он стремился ввести в научный обиход Московского общества испытателей природы. В Общество соревнования врачебных и физических наук Ф. Гааз представил свое объемное «сочинение о Кавказских минеральных источниках», которое легло в основу научной монографии [7].
Деятельность Общества была прервана Отечественной войной 1812 года, пожар в Москве уничтожил научные материалы, архивы и библиотеку Общества. Медико-топографическое описание Москвы не было издано, однако при возобновлении деятельности Общества с 1815 г. наблюдения были продолжены. Ф. Гааз после возвращения из армии в Москву также продолжил научные исследования и в 1815 г. сделал сообщение «О наблюдении за преобладающими болезнями» [19].
В 1813-1814 гг. в Москве возникла эпидемия крупа среди детей, о которой в 1816 г. Ф. Гааз сделал два сообщения с описанием клинической картины и дифференциальной диагностике крупа. Эти доклады легли в основу изданной в 1817 г. монографии [20].
В 1822 г. Ф. Гааз сделал доклад «О любопытном заразном глазном заболевании» из своей продолжающейся практики глазного врача [21].
Результаты научной и практической деятельности Ф. Гааза как врача-окулиста также получили высокую оценку, видный офтальмолог П.Ф. Броссе, директор Московской глазной больницы и ординатор Голицынской больницы, в статье «Окулистика. Замечания о настоящем положении окулистики вообще и в особенности оной в России» (1827) [22], поставил Ф. Гааза в один ряд с профессорами Московского университета Ф. Гильденбрантом, А. Альфонским и талантливым врачом П. Высоцким.
В 1809 г. Ф. Гааз «для поправления своего здоровья» совершил свою первую двухнедельную поездку на Кавказ. В 1810 г. Гааз совершил свое второе путешествие на Северный Кавказ, где пробыл три месяца. В это время он вместе со своим помощником – аптекарем Соболевым начал собирать данные о природных богатствах района Кавказских Минеральных Вод. Он обследовал склоны гор Машук и Бештау, берега речки Подкумок и отроги скал Нарзана. В ходе своей поездки Гааз открыл и подробно описал источники минеральных вод (сернокислых, серно-щелочных и железистых). Вместе с помощником он провел химические анализы (выпаривание минеральных вод и взвешивание твердых осадков), часть проб отправлял в московские лаборатории; он также провел наблюдение за влиянием горячих и холодных ванн на свой организм. Федор Петрович тщательно описал и флору Предкавказья - травы, цветы и деревья, составил гербарии, вел дневники погоды.
Результатом его работы на Кавказе стала вышеуказанная изданная в 1811 году в Москве на французском языке объемная научная монография «Ма visite aux E'aux d' Alexandre en 1809 et 1810» («Моя поездка в Александровские воды...», на фр., 365 стр.) [7]. Ссылаясь на химический состав минеральных вод и на собственный опыт их применения, доктор Гааз рекомендовал применять новооткрытые источники минеральных вод для лечения болезней желудка, печени, кишечника, почек, а также против астении и меланхолии.
В этой книге были изложены не только подробные описания всех открытий, наблюдений, исследований, сведений о природе края и условиях путешествий, врачебных советов, но и философские взгляды доктора: «Медицина – королева наук… Медицина - самая трудная из наук. Не только вследствие бесконечного множества болезней, и не потому, что ей потребно множество других вспомогательных наук, но главным образом потому, что никакие элементы ни одной из ее проблем не могут быть точно рассчитаны, но всегда устанавливаются и расцениваются приближенно. И на это способен лишь гений, врач, коему помогает то, что я называю чутьем опыта и что есть одно из самых утонченных свойств, которые могут быть присущи людям».
Его работы внесли значительный вклад в возникновение новых отраслей медицины в России - курортологии и бальнеологии, а также в развитие климатологии и метеорологии, и по праву Ф.П. Гааз должен считаться одним из родоначальников этих разделов наук в России. Материалы, связанные с разнообразной деятельностью Гааза по изучению и развитию Кавказских минеральных источников, позволяют говорить о нем еще и как о видном организаторе-курортологе. На основе проведенных им
метеорологических, химических, ботанических исследований района
Кавказских Минеральных Вод он предложил научно - обоснованный проект
использования всех климатических и природных условий местности в
лечебных и оздоровительных целях [23].
Вклад трудов Ф. Гааза в развитие вышеуказанных отраслей науки и медицины был оценен впоследствии русскими учеными: профессором А. Нелюбиным [24,25], профессором Рахманиновым (в журнале «Медицинское обозрение», 1897). В.И. Липским [26], тбилисским историком кавказоведом М.А. Полиевктовым [27]. Доктор Святловский даже предлагал назвать первый период истории Кавказских минеральных вод, с 1717 по 1810 год, Петровско-Гаазовским [28,29].
Ф.П. Гаазу стоило больших трудов получить разрешение на эти поездки. Вторая поездка была ему разрешена лишь в виде исключения и с тем, что, как сказано в приказе по больнице 31 мая 1810 года, он "сей просьбы впредь повторять не будет".
Тем не менее, польза от этих поездок была скоро осознана, и за проведенную работу вследствие обращения Государем особого внимания на отличные способности, усердие и труды доктора Гааза Император Александр Павлович 22 февраля 1811 года "не токмо в исправлении должности в Павловской больнице, но и неоднократно им оказанные во время пребывания при кавказских целительных водах", удостоил Федора Петровича Гааза чином надворного советника[1] [30] и наградил орденом Святого Владимира четвертой степени, которым он очень гордился и до конца жизни носил в петлице фрака белый орденский крестик. Открытия и наблюдения доктора Гааза привели в дальнейшем к созданию курортов Ессентуки, Железноводск, Кисловодск.
В 1812 г. по неясным историкам причинам Ф. Гааз подал прошение на имя императрицы Марии Федоровны об отставке с должности главного доктора Павловской больницы, которая была удовлетворена 1 июня 1812 г., при этом за безупречную службу императрица Марии Федоровна награждает его «пожалованным перстнем» [31].
24 июня 1812 с вторжения в Россию армии Наполеона начинается Отечественная война. К сожалению, отсутствуют архивные документы с указанием военно-врачебной деятельности Ф. Гааза во время войны до 1814 г. А.Ф. Кони писал, что в 1814 г. Гааз был зачислен военным врачом в действующую армию, с которой дошел до Парижа [28,29].
После окончания заграничного похода доктор Гааз выходит в отставку, посещает свою родину - рейнский город Бад Мюнстерайфель, где застает отца тяжело больным, а после его смерти, несмотря на уговоры близких и родных, Федор Петрович возвращается на свою новую родину – Россию, где продолжает клиническую, научную, организационную и общественную деятельность.
Ф. Гааза продолжает работать в Павловской больнице у Серпуховской заставы, в 1813-1816 гг. Ф. Гааз провел исследование детского крупа во время вспышки этой болезни, протекающей в то время часто в тяжелой форме и с летальными исходами. Природа заболевания не была ясна врачам в то время, и доклады Ф. Гааза в Физико-медицинском обществе, и книга «Découverte sur le croup, ou l`asthma, synanchicum acutum» («Открытие крупа или острой удушающей астмы») [20], изданная на французском языке в Москве в 1817 году под авторским псевдонимом Sutamilli вызвала дискуссию и привлекла внимание врачей к этой болезни. Результатом продолженных исследований явилась вторая монография Ф. Гааза, посвященная крупу, изданная в 1818 г. на немецком языке под названием «Beytrage zu den Zeichen des Croups» («Сообщение о признаках крупа», Москва, 1818) [32].
В эти же годы, по некоторым источникам [33–36], Ф. Гааз продолжил научные изыскания в курортологии исследованием в 1815 г. соляных минеральных источников в Старой Руссе, о чем известный врач-курортолог первой половины XIX столетия А.Е. Воскресенский писал (1839): «Около 1815 года доктор Гааз и другие занимались разложением Старорусских соляных вод и тогда еще отзывались с похвалою об их полезных действиях» [37].
В августе 1825 г. указом генерал-губернатора Москвы Ф. Гааз назначается штадт-физиком[2] Московской медицинской конторы, главой всех казенных медицинских учреждений - 30 госпиталей и больниц, а также аптек (при Московской медицинской конторе существовала также запасная аптека, снабжавшая медикаментами русскую армию в 300 000 человек). За непродолжительное время нахождения на этой должности Ф. Гааз проявил себя как выдающийся организатор здравоохранения. Своей главной задачей Ф.П. Гааз видел расширение и развитие сети медицинских учреждений в Москве, повышение доступности медицинской помощи для малоимущих слоев населения, введение службы скорой помощи.
Так, Ф. Гааз впервые в России счел необходимым учредить в Москве должность особого врача для наблюдения за внезапно заболевшими. Также, много сил Гааз приложил к введению организационных мер для борьбы с предрассудками, связанными с оспопрививанием, ходатайствовал о введении новых правил для освидетельствования психически больных. Приступив к новой должности, Федор Петрович сразу же столкнулся с равнодушием чиновников к медицинским проблемам. «Везде не хватало кроватей, белья, перевязочных средств, лекарств, дров, питания», отмечали современники [10]. Ежедневно Ф. Гааз разъезжал по казенным медучреждениям, «часами ходил по палатам, перевязочным, больничным кухням, кладовым и прочим службам», утешал добросовестных врачей и фельдшеров, и «писал, писал, писал - донесения, жалобы, ходатайства, сметы, просьбы, мольбы». Самолично отвозил все больничные донесения в городскую «Медицинскую контору», генерал-губернатору и гражданскому губернатору, военным и гражданским чиновникам, которых взывал к милосердию, просил о помощи деньгами, вещами и продуктами питания.
За заслуги в оказании медицинской помощи и организации медицинской помощи в Москве, за успешное излечение воспитанников при возникшей в Московском военно-сиротском отделении вспышке инфекционного кератоконъюктивита по представлению начальника штаба военных поселений Департамента военных поселений П. А. Клейнмихеля о повышении Ф. П. Гааза в чине в 1826 г. последовал указ Сенату о производстве г. Гааза в колежские советники[3]. «К излечению распространившейся в прошлом 1825 году в Московском военно-сиротском отделении глазной болезни, - писал в представлении Клейнмихель, - употреблен был исправляющий должность штадт-физика Медицинской конторы, доктор, надворный советник Гааз, благодаря трудам которого... помянутая болезнь совершенно уничтожена». «Больше недели Федор Петрович не уходил из училища, сам промывал глаза, делал примочки, смазывал, ставил компрессы и подолгу разговаривал с юношами» [38].
После это случая по предложению князя Д.В. Голицына в январе 1826 г. Ф. Гааз вместе с другими известными московскими врачами П.Ф. Броссе, А.Е. Эвениусом, А.И. Полем, М.А. Маркусом, вошел в комитет по организации Московской глазной больницы, которая благодаря усилиям комиссии была открыта в июне 1826 г. [39–41].
Много нововведений было и в организации работы больниц, так, П. Лебедев писал: «Федор Петрович прежде всех в России понял и оценил преимущество женской прислуги при больных перед мужскою и ввел ее в своих больницах … Они служат по найму, раздают больным белье и лекарство, смотрят за чистотой, помогают при перевязках и надзирают за порядком в палатах днем и за трудно больными ночью; фельдшера же исполняют обязанности по указанию медика» [42,43].
Предлагаемые Ф. Гаазом нововведения по совершенствованию организации государственной медицины в Москве нередко вызывали сопротивление со стороны его подчиненных и других чиновников. К сожалению, не все планы Ф.П.Гааза были претворены в жизнь: безуспешными оказались попытки упорядочить в городе продажу лекарств и учредить службу скорой помощи – из-за отказа городских властей, а также ввести обязательную вакцинацию от оспы – из-за бюрократизма бумаги были утеряны у столоначальников.
Именно поэтому, в июле 1826 г. Ф. Гааз был вынужден добровольно уволиться с должности штадт-физика Московской медицинской конторы и возобновить частную врачебную практику.
Частная практика позволила доктору Гаазу купить дом в Москве и подмосковное имение в Тишках, содержать выезд организовать суконную фабрику, вести спокойную жизнь обеспеченного, благополучного человека.
Все это время Ф. Гааз продолжал работу в московских тюрьмах как врач-офтальмолог.
В 1828 г. по предложению московского генерал-губернатора князя Д.В. Голицына Ф. Гааз вошел в состав организованного губернского попечительства о тюрьмах (в дальнейшем - Московский тюремный комитет) в качестве члена Комитета и врача московских тюрем. Он был выбран из нескольких уважаемых и знающих врачей, преподавателей, ученых и общественных деятелей - кандидатов на эту должность: директора и главного доктора Московской глазной больницы профессора Петра Фёдоровича Броссе, лейб-медика российского императора почетного члена Московского университета профессора Христиана Ивановича Лодера, декана медицинского факультета и директора московского клинического института профессора Матвея Яковлевича Мудрова [28,44].
Деятельность на посту главного врача московских больниц, кроме непосредственного лечения больных заключенных и пересыльных, включала и организацию предохранительных мер против распространения эпидемий в Москве. Тюрьмы являлись местом возникновения и быстрого распространения так называемых «заразительных горячек». Именно поэтому Ф. Гааз уделял основное внимание устройству тюремной больницы при московском пересыльном замке, поддержанию чистоты, порядка в тюрьмах и в тюремных больницах, что позволяло при появлении «заразительного начала» «отделять больных от здоровых и быстро ликвидировать появившуюся «горячку».
С первого дня деятельности Ф. Гааз как член Комитета делал все для лечения и облегчения физических и нравственных страданий ссыльных, о его работе писали: «Особенное попечение о всех ссыльных принял на себя член Комитета доктор Гааз, который и по обязанности своей, и по собственному чувству христианского человеколюбия был ходатаем за них во всем, что могло поспешествовать улучшению их нравственности и здоровья, содержания одежды, заковки в кандалы и вообще законному облегчению их участи» [45].
Фактически все значимые решения, принятые Комитетом за многие годы, были связаны исключительно с деятельностью доктора Гааза. Уже через много лет после смерти доктора Ф.П. Гааза председатель Петербургского тюремного комитета П.С. Лебедев писал: «Гааз, в двадцать четыре года своей деятельности, успел сделать переворот в нашем тюремном деле. Найдя тюрьмы наши в Москве в состоянии вертепов разврата и унижения человечества, Гааз не только бросил на эту почву первые семена преобразований, но успел довести до конца некоторые из своих начинаний и сделал один, не имея никакой власти, кроме силы убеждения, более, чем после него все комитеты и лица, власть имевшие» [42,43].
Ф. Гааз не пропускал ни одного ежемесячного заседания Комитета, стремился внести в тюремный миропорядок столько перемен и гуманности, что эти идеи сохраняют свою актуальность до настоящего времени. Согласно воззрениям Ф. Гааза, между преступлением, несчастьем и болезнью существует тесная связь, поэтому к виновным не следует применять напрасной жестокости, а напротив нужно проявлять сострадание, а больные нуждаются в призрении.
Считая, что многие осужденные явились сами жертвами отсутствия религиозно-нравственного воспитания, Ф. Гааз заботился и об их религиозно-нравственном развитии. За счет благотворителей он раздал осужденным ссыльным и каторжным до ста тысяч экземпляров книг духовно-нравственного содержания и Священного Писания, сам, кроме того, закупал большие партии таких книг для отправки в Сибирь [3] и написал неоднократно переиздаваемую и после его смерти нравоучительную книгу [46].
Ф.П. Гааз полностью посвятил себя новой службе, на которой он постоянно проявлял бескорыстие, обостренное чувство сострадания и беспрестанное участие в судьбах арестантов. Более 20 лет он лично провожал из Москвы все арестантские партии. На его личные средства и средства благотворителей закупались лекарства, одежда и провизия для арестантов. В течение всего времени он делал ежегодные пожертвования на покупку бандажей для арестантов, страдающих грыжами. Он переписывался с арестантами, исполнял их просьбы, виделся с их родными, высылал им деньги и книги. По просьбе Ф. Гааза тюремный комитет с 1830 г. ежегодно выделял из своих средств суммы для помощи несостоятельным должникам, а с 1832 г., при активном участии Гааза, был собран капитал для помощи семействам несостоятельных.
Благодаря усилиям Ф. Гааза в 1834 г. из числа директоров тюремного комитета были учреждены «справщики» по арестантским делам для помощи арестантам: сбора справок по делам, подачи ходатайств об ускорении их рассмотрения, и, когда они очень быстро охладели к этим обязанностям, один за всех исполнял их, разъезжая, несмотря ни на какую погоду и на огромные московские расстояния, по судам, канцеляриям и полицейским участкам.
Ф.П. Гааз настойчиво ходатайствовал за невинно осужденных или за тех, кто, по особым обстоятельствам, заслуживал и особого милосердия, так им было подано 142 предложения в тюремный комитет о ходатайствах относительно пересмотра дел или смягчения наказания. При этом он не останавливался ни перед чем и ни перед кем, вступал в споры с митрополитом московским Филаретом, писал письма императору Николаю и прусскому королю, брату императрицы Александры Феодоровны, а однажды, при посещении государем тюремного замка, умоляя о прощении 70-летнего старика, предназначенного к отсылке в Сибирь, не хотел вставать с колен, пока растроганный император не изрек помилования [3,28,42–44].
Для снижения распространенности инфекционными заболеваниями и возможности лечения арестантов Федор Петрович Гааз добился появления новой пересыльной тюрьмы на Воробьевых горах (1832) с церковью и тюремной больницей на 120 коек, созданной на им же собранные средства, где он стал заведующим, а также организации специального арестантского отделения при Императорской Екатерининской больнице на 3-й Мещанской улица (ныне – улица Щепкина) [42,43].
У Рогожской заставы усилиями Ф. Гааза и с денежной помощью известных московских благотворителей Рахмановых был организован Рогожский полуэтап, где заключенные Владимирской тюрьмы перед отправкой по Владимирской дороге могли отдохнуть, получить провизию и деньги от жертвователей [47].
Много усилий Ф.П. Гааз приложил к переустройству и ремонту Бутырского тюремного замка для снижения заболеваемости заключенных и облегчения их страданий. Помимо больничного отделения, при тюремном замке была создана школа для детей заключенных и различные мастерские (столярная, сапожная, портняжная, переплетная) для нужд ссыльных.
Отдельное внимание Федор Петрович уделял маленьким детям заключенных, как правило, сосланных крепостных. Всего найдено 317 ходатайств Гааза с просьбой доктора не разлучать детей с родителями. В случае отказа помещиков Ф. Гааз неизменно упоминал о некоем анонимном благотворителе, готовом оплатить помещикам их милосердие. Не стоит и упоминать, что этим анонимным благотворителем всегда был он сам. С 1830 по 1853 г. Ф.П. Гааз лично выкупил 74 ребенка и успешно ходатайствовал о безвозмездном отпуске к родителям более 200 детей [3,28,29,42,44,48].
В 1829 году доктор Ф. Гааз впервые выступил в Московском тюремном комитете против антигуманных условий этапирования заключенных. Благодаря его длительным стараниям была произведена замена «прута Дибича» (специально созданного «противопобегового» приспособления для прикрепления 6-12 ссыльных[4] независимо от пола, возраста и антропометрических данных) на разработанные Ф. Гаазом и опробованные им на себе индивидуальные облегченные (с 16 кг до 7 кг) кандалы, отделанные с внутренней стороны кожей или тканью для предотвращения травмирования и обморожений [3,28,29,42,44,48].
Ф.П. Гааз добился значительного улучшения содержания заключенных, отмены бритья половины головы женщинам и ссыльным [49,50].
Долгое время Ф.П. Гаазу оказывал содействие генерал-губернатор Москвы князь Дмитрий Владимирович Голицын, который был сторонником гуманистических идей доктора. После смерти князя Д.В. Голицына, новый московский генерал-губернатор (1843 – 1848) князь Алексей Григорьевич Щербатов к идеям Ф.П. Гааза относился уважительно, но сменивший его на этом посту генерал-губернатор (1848-1859) граф Арсений Андреевич Закревский ограничил полномочия тюремного врача и лишил Федора Петровича возможности оказывать значительное влияние на тюремную жизнь. Чиновники противодействовали ему и призывали уволить его, тем не менее до последнего дня доктор Ф. Гааз продолжат протестовать, обращаться с прошениями и предложениями о помиловании арестантов, предложениями о выкупе за казенный счет из долговой тюрьмы. За 24 года работы было зарегистрировано 142 его прошения о помиловании или смягчении меры наказания осужденных [28,29,42,44,48].
В 1830 и 1847-1848 гг. Гааз добровольно принимал активное участие в борьбе с эпидемией холеры в Москве, заведовал временными холерными больницами. В начале XIX века в российских городах во время эпидемий холеры периодически возникали холерные бунты с расправой над врачами. Федор Петрович не только руководил организацией мероприятий по борьбе с инфекцией, но и лично проводил разъяснительные беседы с разгневанной толпой, развенчивая мифы о врачах как источниках и переносчиков возбудителя холеры. В результате его выступлений люди расходились по домам и строго выполняли предписания врачей. Ф. Гааз участвовал в подготовке и издании «Ведомости о состоянии города Москвы» (1830-1831) с описанием эпидемии холеры [51].
В 1840-1844 гг. Ф. Гааз был назначен главным доктором Старо-Екатерининской больницы для чернорабочих (в настоящее время в зданиях больницы расположен Московский областной научно-исследовательский клинический институт имени М. Ф. Владимирского), где Гааз оборудовал и водолечебницу [52].
В 1844 г. по инициативе Ф. Гааза была организована Московская Полицейская больница для бесприютных - первое специальное медицинского учреждение в России для помощи бесприютным, подобранным с городских улиц: пострадавшим, сбитым экипажами, замерзшим, людям, потерявшим сознание от голода, беспризорным детям (в настоящее время в здании находится НИИ гигиены и охраны здоровья детей и подростков ФГАУ «НМИЦ Здоровья детей» Минздрава России). Это была первая больница скорой помощи в Москве. На средства благотворителей и на собственные средства Ф. Гааза были проведены ремонт и переоборудование бывшего здания усадьбы Нарышкиных в Малом Казенным переулке, к котором ранее располагался Ортопедический институт Мендилини. На устройство этого учреждения (в народе прозванной «Гаазовской больницей») были потрачены все личные сбережения доктора, в том числе от продажи своего дома, подмосковного имения в Тишках и суконной фабрики. За 9 лет, со дня открытия больницы и до смерти Ф. Гааза, в больнице прошли лечение около 30000 человек, из которых выздоровело 21000.
До самой смерти Ф. Гааз работал в Московской Полицейской больнице. Доктор самостоятельно знакомился с каждым поступившим в больницу и подробно выяснял все обстоятельства их бедственного положения. Каждому пациенту назначалось лечение, а после выписки дальнейшая помощь: иногородних снабжали деньгами на проезд до дома, одиноких и престарелых помещали в богадельни, детей-сирот старались пристроить в семьи обеспеченных людей. Отдельное внимание было уделено тщательному подбору персонала больницы, в котором не задерживались равнодушные к делу или недобросовестные работники.
Федор Петрович Гааз жил в главном доме усадьбы Полицейской больницы, занимая небольшую квартиру. В свободное время он занимался астрономией, чтением книг древних и современные философов, находился в переписке с известным философом Западной Европы Ф. Шеллингом.
В одном из своих писем Ф. Гааз размышляет о звездном небе: «... Действительно, созерцание порядка, правильности, гармонии и красоты движения небесных тел весьма сильно может возбудить в нашей душе желание воспроизвести это и сделать так, чтобы вокруг нас царствовало подобное совершенство, и чтобы мы поднимали, как говорил Ovidi, мысль над человеческими жилищами...» (архив князя А.С. Меншикова, отдел рукописей Российской Государственной библиотеки). Содержание этого письма представляет Гааза как человека, желавшего изменить существующий мир в лучшую сторону.
Гуманистические воззрения Ф. Гааза нашли отражение и в его книгах «Азбука христианского благонравия: Об оставлении бранных и укоризненных слов и вообще непреличных[5] на счет ближнего выражений или о начатках любви к ближним» и «Призыв к женщинам» [46,53]. Девиз жизни и профессиональной деятельности доктора Гааза, позаимстованный у апостола Павла, гласил: «Спешите делать добро» (в Послании к Галатам (6:9-10) и во втором послании к фессалоникийцам (3:13)).
Ф. Гааз, вероятно, увлекался и музыкой. В составе Музейного собрания в Отделе рукописей Российской Государственной библиотеки хранится текст «Глас первый по обычаю» («Vox prima de more»), написанный Гаазом на музыку Бетховена [54].
В июне 1852 г. оказалось, что все имеющееся состояние Ф.Гааза было потрачено на устройство больниц, на благотворительность, появились долги. Причиной появления долгов стала его доверчивость, когда он на слово верил купцам и подрядчикам в части денежных трат, а сам всегда отдавал имеющиеся средства нуждающимся. «Я часто удивлялся, что, приобретая иногда деньги, имея тогда практику, не расходуя для себя особенно ничего, все находил себя без денег...» [29].
До самой смерти Федора Петровича Гааза окружали царившие в России того времени косность личного равнодушия, бюрократическая рутина, почти полная неподвижность законодательства и общественный быт, во многом противоположный милосердному и гуманистическому взгляду доктора на человека.
Федор Петрович Гааз тяжело заболел летом 1853 г. Умер 16 августа 1853 г. В последний путь доктора Гааза провожали почти 20 тысяч человек из всех сословий, для которых он был наставником и заступником, но похороны пришлось организовать за счет городских властей из-за отсутствия у покойного денежных средств, которые были полностью истрачены на помощь нуждающимся. В его похоронах участвовало около 20 000 человек разных сословий и состояний, гроб несли на руках от Малого Казенного переулка до Немецкого (в настоящее время – Введенского) кладбища.
В течение многих лет после смерти имя Ф.П. Гааза было практически забыто, но благодаря публикациям нескольких последователей его гуманистических воззрений (С.В. Пучков, П.С. Лебедев и др.) и, особенно, историческим исследованиям, литературной деятельности и выступлениям выдающегося российского юриста, педагога, государственного и общественного деятеля, действительного тайного советника, члена Государственного совета Российской империи, профессора Петроградского университета Анатолия Фёдоровича Кони (1844 - 1927), внимание к личности Ф.П. Гааза было вновь привлечено в 1890 году в Петербурге в докладах на заседании С.-Петербургского юридического общества [3] и на IV Международном тюремном конгрессе [55] и, в дальнейшем, восстановлен замечательный образ российского врача-бессребреника.
С тех пор понятия гуманизма, этики и деонтологии в медицине неразрывно связаны с личностью Ф.П. Гааза [56,57].
Вскоре была приведена в порядок его могила на Введенском кладбище, а 16 октября 1909 г. по инициативе главного врача С.В. Пучкова во дворе Александровской больницы, бывшей полицейской, а в народе называемой Гаазовской, был открыт памятник Гаазу работы скульптора Н.А. Андреева. На памятнике высечен девиз жизни и деятельности доктора Гааза: «Спешите делать добро». По эскизам скульптора Н.А. Андреева изготовили и барельеф Гааза на могильной решетке (к настоящему времени утрачен). По сообщениям газет того времени скульптор Н.А. Андреев отказался брать деньги за свою работу. В дальнейшем ограда могилы Ф.Гааза была украшена «гаазовскими кандалами». В Александровской больнице была открыта музейная комната Ф.П. Гааза, в которой находилась часть его библиотеки, мемориальное кресло, его гравированный портрет и бюст работы скульптора А. Рамазанова, подаренный известным общественным деятелем из Твери А.К. Жизневским А.Ф. Кони и переданный последним музею [58,59].
В 1909 г. «Ольгинское благотворительное общество» было переименовано в «Ольгинское благотворительное общество в память доктора Гааза при Александровской больнице в Москве» [60].
В Москве, Московской области, других регионах Российской Федерации и за рубежом установлены памятники Ф.П. Гаазу и мемориальные доски, его именем названы улицы, больницы, школы и другие детские учреждения, источник в Ессентуках, ведомственная награда - медаль ФСИН России; учреждены премии, основаны общества и фонды его имени.
В 1998 году после привлечения внимания общественности Германии к личности Ф. Гааза на его родине в Бад-Мюнстерайфеле на собранные пожертвования был открыт памятник - копия памятника работы скульптора Н.А.Андреева.
В 2011 году по настоянию Архиепископа Московского Русской православной церкви Кёльнским Архиепископом кардиналом Майснером был инициировал процесс по беатификации, то есть канонический процесс причисления Фёдора Гааза к лику блаженных католической церкви, который продолжается в настоящее время.
[1] гражданский чин VII класса в «Табели о рангах всех чинов воинских, статских и придворных» Российской Империи. Соответствовал чинам подполковника в армии, капитана в гвардии, войскового старшины у казаков и капитана II ранга в морском флоте. Обращение: «Ваше высокоблагородие». Лица, дослужившиеся до этого чина, до середины XIX века автоматически получали потомственное дворянство. Трамбицкий Ю. А., Табель о рангах. Военно-исторический журнал, № 9 – 1991
Начиная с XIX столетия, все лица, обладавшие учёной степенью доктора или учёным званием профессора, автоматически получали данный чин. Это привело к тому, что большая часть выдающихся русских учёных того времени получила потомственное дворянство.
[2] Штадт-фи́зик — в Российской империи должность руководителя городской медицинской службы с санитарно-полицейскими функциями с 1715 по 1873 год. Штадт-физик руководил физикатом, на эту должность назначались наиболее опытные доктора и штаб-лекари, имеющие также квалификацию физика (соответствующую современному санитарному врачу). Штадт-физики, руководившие столичными физикатами, имели право входить в Сенат с представлениями, касавшимися здоровья городских жителей. Штадт-физики имели в подчинении физиков, а также лекарей (наименование врача в Российской империи) и подсобных работников. В функции штадт-физика входили: управление медицинским делом в городе с решением кадровых и организационных вопросов; надзор за аптеками, в частности за продажей ядов, медицинскими учреждениями, «медицинским огородом»; организация противоэпидемических мероприятий; контроль медицинского обслуживания заключенных - «колодников»; бесплатное лечение инвалидов и других больных, находившихся на попечении государства; освидетельствование людей, получивших травмы и подвергшиеся насилию; личное вскрытие убитых и внезапно умерших; наблюдение за вольнопрактикующими в городе врачами, разбор жалоб на врачей, преследование знахарства. Штадт-физики также имели право присутствовать на экзаменах на должность докторов, желавших практиковать в городе.
[3] гражданский чин VI класса в «Табели о рангах всех чинов воинских, статских и придворных» Российской Империи. Соответствовал чинам полковника в армии, гвардии, у казаков и капитана I ранга в морском флоте. Обращение: «Ваше высокоблагородие».
[4] До 1824 года ссыльные в Сибирь на поселение и все пересылаемые по этапам, а также
приговоренные к ссылке за не тяжкие преступления, в том числе не совершившие преступления, например, просрочившие паспорт, шли свободно, и только на приговоренных судом к каторжным работам надевались ножные кандалы. 04.04.1824 начальник главного штаба генерал-адъютант Дибич (впоследствии Забалканский) объявил высочайшую воля управляющему министерством внутренних дел: налагать легкие ручные железные прутья на всех следовавших до того незакованными арестантов.
[5] Сохранена орфография первоисточника (прим. ред.)
